Бесславно пропавшие

Не решает? Я телевизор не смотрю, если только новости иногда, но тут случайно включил и попал на канал, где обычно идут абсолютно пустые, на мой взгляд, фильмы и сериалы. Что-то сразу зацепило внимание: уже эти случайные кадры обещали какое-то другое не "мыльное" кино, я стал смотреть. А когда понял, что кино про солдат, вернувшихся с войны и угодивших в переплет 90-х годов, то уже не смог оторваться.

Наверное, потому что с Афганом и в моей жизни многое связано. И потому что ребят этих, ставших прототипами фильма, лично знал. Если не всех, то многих. И ситуации знакомы. И вся та жизнь тоже мимо не прошла.

Сергей Урсуляк о "Ненастье": Я рассказываю историю так, как хотел бы

Не буду говорить о художественных достоинствах или недостатках сериала, оставлю это профессионалам-критикам. А вот о том, что зацепило, скажу. Через Афган за десять неполных лет прошли более шестисот тысяч солдат и офицеров. Уезжали туда необстрелянными безусыми мальчиками, возвращались хлебнувшими по полной мужчинами. Они другими возвращались и уже не были похожи на своих сверстников, которые не ходили под пулями, не пили воду из грязных арыков, не стреляли в других людей, не видели близко смерть. Внутри себя они отныне несли то знание, которое остальным было незнакомо — с этим теперь предстояло жить.

"Афганский синдром" — не выдумка медиков или публицистов. Люди, реально воевавшие, всегда обречены на то, чтобы до конца дней своих хранить в душах и сердцах этот груз — одних он возвышает, других сгибает, третьих ломает. Мало кому удается, вернувшись в мирную жизнь, стряхнуть этот морок, навсегда освободиться от него, стать "как все".

Они вернулись в не самое подходящее время. С трибун демократических тусовок громко гремели обличения "преступной войны". Все прежние идеалы в момент рухнули. Какой там "интернационализм"? Какой воинский долг? "Мы вас туда не посылали", — теперешние хозяева этой новой чужой жизни откровенно глумились над парнями.

Сергей Урсуляк экранизирует роман "Ненастье" Алексея Иванова

Да ведь и раньше тоже было несладко. Война почти все десять лет проходила под грифом "секретно", ее прятали от всех — от матерей, от журналистов, от внешнего мира, ее как бы и не было. Я сам хорошо знаю это ошеломляющее чувство: прилетаешь на побывку оттуда и уже в Ташкенте, сразу, спустя час от войны, видишь толпы счастливых людей, слышишь веселую музыку, видишь газоны, по которым можно ходить — не заминированы — одно это могло свести с ума.

Помню, после года, проведенного там, редакция в виде бонуса подарила мне поездку в Вену в группе из четырех представителей главных советских газет. Был май, цвела сирень, светило солнце, и Вена, как всегда, была прекрасной. Вдруг рядом ударила очередь тра-та-та — я интуитивно, не подумав даже, сразу пригнулся, почти упал на асфальт. Спутники мои были сильно озадачены: перфоратор, отбойный молоток… А еще я долго не мог ходить по газонам, боялся мин.

Да разве только это? Ребята, вернувшиеся с войны и вдруг ставшие никому не интересными, попали в крутой замес. Кто-то быстро спился или подсел на сильные наркотики. Кто-то нашел в себе силы побороть синдром, вписался в нормальную жизнь. А кого-то судьба втянула вот в такие "неформальные объединения" наподобие Коминтерна из "Ненастья".

Намерения-то были благими: объединиться, чтобы выжить, чтобы сообща пройти сквозь мерзость 90-х. Одну из самых больших организаций ветеранов Афганистана (мало кто об этом знает) создали по указанию сверху, это крючковская была инициатива.

Не знаю, чем тогда руководствовался председатель КГБ, но, скорее всего, желанием взять под контроль взрывоопасную массу. Ко мне в редакцию еще в 1989 году пришел большой генерал "из леса", знакомый по Афгану: "Володя, помоги доброму делу". По его просьбе я встретился с человеком, которого поставили это "доброе дело" возглавлять. Он был мутный какой-то. Стал мне сразу говорить про таможенные льготы, про освобождение от налогов, про бизнес, который всех сделает миллионерами. Я позвонил генералу: "Нет, это дело дохлое, криминальное, увольте меня от него". И предводитель ветеранов мне категорически не понравился, какой-то липовый он был, из залетных политработников, пороху не нюхавший. Но ведь по своему прав оказался, бестия, быстро стал миллионером.

Дальше так и пошло: акцизы, сигареты, водка, спирт, большие деньги — и, как следствие, кровавые разборки, заказные убийства, борьба за дележ пирога. Особенно сильно это все проявилось в Фонде инвалидов Афганистана, один взрыв на Котляковском кладбище чего стоит.

А Валера Радчиков — легендарный десантник, лихой боец, полковник… Оказавшись в центре криминальных разборок, шесть пуль получил — в голову, плечи, грудь. Тогда выжил, но позже все равно повторил судьбу главных героев сериала. Эх, сколько ребят на том спалилось…

Министерство культуры окажет миноритарную поддержку фильмам

Нет, не хочу сказать, что так везде было, во всех без исключения ветеранских организациях. Но ведь было. Деньги кружили голову, делали вчерашних братьев по оружию смертельными врагами. Потом афганцев втянули в политику, тут тоже все было мутно и нехорошо. В 1993-м в Белом доме верховодил афганец, боевой летчик генерал Руцкой, а штурмовать эту крепость приказали другому афганцу генералу Евневичу.

Кто только не разыгрывал эту карту — народившиеся партии, силовики, бандиты, олигархи… Так что не зря Иванов написал свою книгу, а Урсуляк снял свое кино. Сюжеты крутые. И подумать есть о чем.

Еще раз повторю: нельзя делать вид, что ничего этого не было. Увы, было и будет еще — потому что появились ветераны новых, более поздних войн, и эти ребята тоже другие, они отличаются от обычных граждан. А значит — требуют к себе внимания.

В Штатах это давно поняли, там миллиарды тратят на ветеранов вьетнамской войны: реабилитационные центры, бесплатная психологическая помощь, льготы при получении образования, материальная поддержка. Может ли общее прошлое, замешанное на героическом, трагическом или романтическом, надолго и прочно объединить людей? За столом, под хмельную рюмку — да. В реальной жизни — нет.

Героям лучшего фильма на эту тему "Белорусский вокзал" веришь, но при этом понимаешь, что, расставшись после того длинного дня, они больше никогда не встретятся. Персонажи "Ненастья" тоже с Белорусского вокзала, только судьба определила им другой перрон.

Я горжусь тем, что в 1990-м году стоял у истоков создания Комитета по делам воинов-интернационалистов, возглавляемого Русланом Аушевым — там ничего поганого за все эти годы не было. Ни бизнесов, ни разборок, зато сделали действительно много хорошего для ветеранов: и лечили, и квартиры выбивали, и пленных спасали.

Но для нашего кино эти сюжеты скучные. Еще в "Ненастье" очень сильный финал. Не знаю, кто его придумал: режиссер, сценарист или писатель, но прощание-покаяние Ельцина 31 декабря 1999 года прозвучало очень к месту.

Ничего Афган не решает? Нет, я бы не был столь категоричен…

И спасибо создателям сериала — за то, что взялись за такую, казалось бы, неподъемную тему.

Источник: rg.ru

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.